PDF Печать E-mail
Рейтинг пользователей: / 468
ХудшийЛучший 
Архив старых номеров - Статьи Архива

Участие ВВС РККА в штурме линии Маннергейма

Киселёв Олег

Материал предоставил: автор

Источник: публикуется впервые, получено от автора специально для публикации в "Альманахе"

Январь – февраль 1940 года

Неудачное декабрьское наступление советских войск на Карельском перешейке вынудило советское командование прекратить проведение плохо подготовленных и скоординированных штурмов. Войска приступили к планомерной подготовке нового, решающего штурма. Однако внешнеполитическая ситуация в мире не позволяла слишком долго «возиться в Финляндии», да и по погодным соображениям выгодно было закончить кампанию до весенней распутицы. Поэтому уже 16 января Ставка ГВС определила срок начала нового наступления на Карельском перешейке 4-6 февраля, в зависимости от лётной погоды. [1]

Срок начала наступления был поставлен в зависимость от лётной погоды совсем не случайно. ВВС РККА задействовали для войны с Финляндией огромную по тем временам группировку авиации. На 30 ноября 1939 года, по подсчетам автора, она, с учетом ВВС Балтийского и Северного флотов, включала более 2350 боевых самолётов, в том числе около двух тысяч из них могли поддержать действия советской 7 армии на Карельском перешейке. Однако развернуться в полную силу в декабре советским ВВС помешали крайне тяжелые погодные условия. Со 2 по 18 декабря авиация 7 армии фактически бездействовала. Кроме того, финские ВВС и ПВО оказали неожиданно яростное сопротивление, нанеся в декабре советской авиации весьма чувствительные потери.

К началу войны ВВС 7 армии включали в себя большинство частей и соединений ВВС Ленинградского военного округа, а так же прибывшие на ТВД авиачасти. На 30 ноября в состав авиации армии входили (без учета отдельных эскадрилий и корпусных авиаотрядов) 15, 16 и 55 скоростные бомбардировочные, 68 легкую бомбардировочную, 29 тяжелую бомбардировочную и 59 истребительную авиабригады, а так же 35 и 50 скоростные бомбардировочные, 6, 21 и 53 дальние бомбардировочные и 9 штурмовой авиаполки.

В декабре - начале января по решению Ставки ГВС был проведен ряд организационных мероприятий, направленных на улучшение управления войсками. Не прошли они и мимо ВВС. 15 декабря было принято решение сформировать в Эстонии Особую авиабригаду под командованием Героя советского Союза Г.П. Кравченко. Основой для формирования бригады стали 38 иап из состава 59 авиабригады и 35 сбап, которые отбыли в Эстонию 16-18 декабря, а вначале января в след за ними отправился и 53 дбап. 25 декабря на базе правофланговых частей 7 армии (т.н. группа Грендаля) была создана 13 армия, ВВС которой возглавил Герой Советского Союза П.Ф. Полынин. В состав ВВС 13 армии ушла в полном составе 15 авиабригада (2 и 24 сбап), а так же 68 иап 59 авиабригады. Наконец, 7 января для объединения руководства 7 и 13 армией было создано управление Северо-Западного фронта, ВВС которого возглавил командующий ВВС ЛВО Герой советского Союза Е.С. Птухин. В состав ВВС СЗФ вошла 16 авиабригада, 6 и 21 дбап, а позже 29 авиабригада и 9 шап.

«Готовить почву» для будущего штурма ВВС 7 и 13 армий начали еще с января, причем если 15 авиабригада 13 армии приходилось решать и «стратегические» задачи, нанося удары по железнодорожным узлам в тылу финской армии, островам на Ладожском озере и т.д., то 55 авиабригада 7 армии могла целиком сосредоточиться на переднем крае. Самолеты бригады бомбили передний край противника, прифронтовые станции, объекты в ближайшем тылу, батарею на о-ве Бъэрке, правда из-за погодных условий деятельность бригады была менее эффективной, чем могла бы быть. По укрепленному району работал и 10 сбап 68 авиабригады, причем ударом подвергался район от Тайпале до Кямяры. Только за период с 18 по 28 января СБ 10 сбап совершили по укрепрайону 224 самолето-вылета и еще 19 – по железнодорожным объектам. [2]

К середине января в состав ВВС 7 армии вошла 18 авиабригада. Бригада была сформирована 1 января. Штаб прибыл из Латвии, 48 сбап из Умани, а 50 сбап вошел в состав бригады уже на месте. К 25 января бригада полностью сосредоточилась на аэродроме Сестрорецкий разлив, но уже с 16 января ее части начали боевые действия. В составе бригады было 126 СБ, которые приступили к методичному разрушению оборонительных сооружений на участке от озера Муолан-ярви до Суммы на глубине не более 6 км от линии фронта. За период с 16 января по 10 февраля самолеты бригады сбросили на линию Маннергейма 621250 кг фугасных бомб калибром от 50 до 500 кг, а так же 15089 кг зажигательных и 51178 кг осколочных авиабомб. [3] Все цели находились главным образом в полосе 123 сд 7 армии. К сожалению, бомбометание велось не прицельно, а по площадям, что снижало эффективность ударов.

С самого начала боев остро встала проблема взаимодействия авиации и наземных войск. К сожалению, первые же дни выявили ряд серьезных недостатков в этом отношении. Порой дело доходило до абсурда. Так в 8 армии наблюдатели постов ВНОС не знали силуэтов своих самолетов! 30 ноября из-за ошибки наблюдателей истребители 61 истребительной авиабригады КБФ атаковали СБ 7 армии. И-15бис 4 аэ 68 иап 15 (!) раз обстреливались своими же зенитчиками, один истребитель был сбит. Авиация отвечала тем же, периодически нанося удары по своим войскам.

Первоначально авиация работала по заявкам командиров стрелковых корпусов. Заявки направлялись в штаб ВВС армии, где на их основе составлялись задачи для ВВС. Однако вскоре выяснилась пагубность такого метода. Штабы оказались завалены заявками, на удовлетворение которых просто не хватало сил. Армейские командиры зачастую просили авиацию для решения таких задач, с которыми вполне могла бы справиться артиллерия или танки. Далеко не всегда командиры могли точно поставить задачу, посылая заявки пробомбить, например определенный участок леса, откуда вело огонь одиночное орудие. [4]

Вскоре почти везде от действий по заявкам отказались (кроме ВВС 8 армии). Командующий армией и ВВС армии на основании результата боевых действий и просьб армейских командиров составили задачи для ВВС на следующий день и вечером передавали их в штабы авиационных бригад полков, которые уже составляли конкретный план действий. В наземные части от ВВС направлялись офицеры связи, которые постоянно держали своих командиров в курсе обстановки на фронте. В их обязанности входило точно знать, где и какие части находятся в данный момент. [5] К сожалению, сами командиры корпусов далеко не всегда знали, где находятся вверенные им части, особенно на фронте 8 и 9 армий.

Больным вопросом всю войну оставалась связь между авиацией и наземными войсками. Командарм 2 ранга Ковалев, командовавший 15 армией, а до этого южной группой войск 8 армии, на апрельском совещании говорил, что не имел связи с авиацией 8 армии. [6] На более низком уровне дела обстояли не лучше. Для непосредственного взаимодействия стрелковым корпусам придавались небольшие авиационные группы, как правило, состоявшие из одной-двух эскадрилий истребителей и нескольких Р-5 или Р-Z. Свои авиагруппы имели, например, 1, 3, 47 стрелковые корпуса и даже отдельные дивизии (например, 54 стрелковая дивизия). Но и в этом случае прямая связь между штабом корпуса и группой была не всегда. Например, прибывший в 8 армию в середине февраля 4 иап не имел прямой связи с 75 стрелковая дивизия, с которой должен был взаимодействовать. [7] Зачастую из-за отсутствия связи штабы бригад становились ненужными надстройками. Так, в 9 армию Управления 10 и 19 авиабригад прибыли без средств связи, и штабу ВВС армии зачастую гораздо удобнее и оперативнее было отдавать приказы непосредственно частям, чем передавать их через штаб 10 авиабригады. [8]

Еще одним мало проработанным вопросом оказалось опознавание с воздуха своих войск. Новиков писал: «В условиях финляндского театра военных действий нашей авиации, поддерживающей пехоту, было трудно, а иногда и почти невозможно, точно определить с воздуха линию фронта и отличить свои войска от войск противника». [9] Наземные войска в первый период войны весьма неохотно обозначали свой передний край (вероятно, иногда просто забывал об этом), однако советские ВВС весьма быстро приучили их к порядку. Только в декабре и только на перешейке авиация 6 раз атаковала свои войска. [10]

Свой передний край пехота обозначала цветными полотнищами, дымами или ракетами (ночью – фонарями), а передний край противника – артиллерийским огнем. Правда, дымы были небезопасны, т. к. могли вызвать артиллерийский налёт противника.

Действия авиации по переднему краю противника затрудняло невысокое качество советских бомбардировочных прицелов и низкий уровень подготовки штурманов. Боясь поразить свои войска, СБ бомбили на расстоянии не ближе 800-1000 м от своих позиций. Командир 50 ск комкор Гореленко вспоминал эпизод, когда полковник Лаврик, начштаба ВВС 7 армии, попросил его отвести войска на 1,5-2 км назад, чтобы авиация смогла «проутюжить» передний край противника. Гореленко естественно отказался отходить с кровью добытых позиций. [11] Правда на участках, где линия фронта четко была обозначена какими-то естественными ориентирами, например, р. Тайпален-йоки и озеро Суванто-ярви СБ могли бомбить на удалении 400-500 м от позиции своих войск. Тем не менее, на переднем крае основную работу по уничтожению войск противника делали истребители. Только 59 авиабригада выполнила в январе 474 вылета на штурмовку и бомбардировку войск противника и еще 228 на прикрытие своих войск. [12]

На 11 февраля Ставка наметила генеральное поступление на Карельском перешейке. В начале месяца почти вся авиация действовала по переднему краю и ближайшим тылам. Бомбардировщики наносили удары по ДОТам и ДЗОТам, станциям и дорогам в тылу противника, истребители штурмовали позиции пехоты и артиллерии. 55 авиабригада 6 февраля перелетела на лед Финского залива севернее Сестрорецка. От района боевых действий ее отделяло всего 60-100 км или 10-15 минут лёта. К началу наступления на перешеек прибыли дополнительно 1 лёгкая бомбардировочная авиабригада (7 шап и 43 лбаб) с 32 ССС и 63 Р-Z , 4 лбап с 62 Р-Z (почти все экипажи имели ночную подготовку), 60 сбап с 48 СБ (в состав 68 авиабригады, ставшей теперь скоростной бомбардировочной). 1 февраля был сформирован 149 иап, подчиненный ВВС СЗФ. Основная задача полка – сопровождение бомбардировщиков СЗФ.

Группировка ВВС РККА, развернутая для поддержки частей на Карельском перешейке, к 10 февраля включала следующие авиачасти:
- ВВС 7 армии: 18 и 55 сбаб, 1 лбаб, 59 иаб (210 СБ, 95 Р-Z и ССС, около 120 истребителей);
- ВВС 13 армии: 15 и 68 сбаб, 4 лбап, 68 иап (199 СБ, 62 Р-Z и около 60 истребителей);
- ВВС СЗФ: 16 сбаб, 27 дбаб, 29 тбаб, 9 шап, 149 иап (351 СБ, ДБ-3 и ТБ-3, около 45 истребителей);
- ПВО Ленинграда: 54 иаб (168 истребителей).

В общей сложности войска 7 и 13 армии могли поддержать 760 бомбардировщиков, 157 легких бомбардировщиков и штурмовиков и 393 истребителя (не считая самолетов отдельных корректировочных авиаотрядов и войсковых разведэскадрилий). [13]

В начале февраля успехи финских истребителей над перешейком практически сошли на нет. Это объясняется тем, что основная масса бомбардировщиков РККА работала по ближайшему тылу и переднему краю, где, помимо их непосредственного сопровождения, действовали еще и патрульные истребители. Только 9 февраля финским D.XXI удалось сбить пару Р-5, корректировавших огонь артиллерии. Вообще корректировщики довольно сильно досаждали финнам и не только самолеты, но и привязные аэростаты. Несмотря на кажущуюся легкость таких целей, финны смогли за войну сбить только два аэростата, т.к. аэростаты, как правило, имели сильное зенитное и истребительное прикрытие. Комкор Парсегов, начальник артиллерии 7 армии, говорил о воздухоплавательных отрядах: «Говорили, что это отсталый род оружия, что его нужно ликвидировать. Война на севере показала, что ликвидировать такие части нельзя, они круглые сутки наблюдают, и наблюдают неплохо. Воздухоплавательные отряды нужно оставить и узаконить». [14] Ему вторил и комкор Грендаль, командующий 13 армией: «Нужно сказать, что огромную пользу в борьбе с артиллерией принесли аэростаты. […] По-моему, мы рано отказались от этого дела». [15]

Финны пробовали корректировать огонь своей артиллерии с помощью лёгких бомбардировщиков-бипланов «Фоккер» С.Х из 12 эскадрильи, но опыт в целом был признан неудачным. Для финских бипланов подолгу находиться над линией фронта днем было равносильно самоубийству.

Для советских же корректировщиков работы было более чем достаточно. Уже 1 февраля финская воздушная разведка обнаружила на участке оз. Куолема-ярви – Сумма – Муолан-ярви до ста артиллерийских батарей. Начавшиеся в первые дни февраля атаки советских войск на финские укрепления с целью улучшения исходных позиций для решающего штурма финны приняли за начало штурма и подтянули к перешейку дополнительные силы истребительной авиации. Разведчики по ночам и в сумерках вели разведку советских позиций, но сильно мешала погода. Днем же в небе над перешейком господствовали истребители РККА. Финские двухмоторные бомбардировщики «Бленхейм», не смотря на свою высокую скорость, даже не пытались появляться над линией Маннергейма, действуя в полосе 8 и 9 армий. [16]

К началу наступления СЗФ имел в своем распоряжении 3357 орудий, в том числе 1143 тяжелых, калибром 122-мм и более, основная часть которых находилась на участке главного удара от озера Вуокса до деревни Кархула. [17] В течение января - первой декады февраля они обстреливали укрепления линии Маннергейма, выпустив по ней около 467 тыс. снарядов. В этой связи хочется заметить: а надо ли было привлекать мощные силы авиации для бомбардировок укреплений, фактически дублируя ею работу артиллерии? Истребители 7 армии надежно прикрыли свои войска от ударов финской авиации, позволив вывести артиллерию, в том числе и тяжелую гаубичную, на прямую наводку. В таких условиях на 30-35 выстрелов 203-мм и 280-мм орудии (гаубиц и мортир) приходилось одно прямое попадание. [18] В то же время СБ при самом хорошем раскладе могли бомбить только в 400-500 м от своих позиций. К тому же, сам способ бомбометания трудно назвать практичным. Как правило, девятка бомбардировщиков сбрасывала бомбы одновременно, по команде ведущего, который осуществлял прицеливание. Если штурман ведущего сбрасывал бомбы с недолетом (а это, учитывая уровень подготовки, было вполне вероятно), то бомбы всей остальной девятки гарантированно летели мимо цели. К тому же ДОТы имели прекрасную маскировку, и бомбометание, как правило, велось не по конкретной цели, а по площадям.

Как отмечали в 18 авиабригаде, применение 50 и 100 кг бомб по ДОТам существенных результатов не давало. [19] Но ведь именно такие бомбы составляли основную нагрузку СБ. Наиболее эффективных 500-кг бомб СБ, в зависимости от типа двигателя, брал одну или две, имея минимальный шанс попасть ими в цель. Та же 18 авиабригада в ходе боев сбросила на укрепрайоны 6007 ФАБ-100, 1967 ФАБ-50 и тысячи мелких осколков и зажигательных бомб, тогда как ФАБ-500 всего 64 и еще 578 ФАБ-250. [20] Говоря другими словами, 18 авиабригада, совершив 1629 вылетов на разрушение укрепрайонов, вероятнее всего не уничтожила не одного ДОТа.

Зато 55 авиабригада только в период со 2 по 18 февраля сбросила 152 ФАБ-500 и 1263 ФАБ-250, в дополнение к 4791 ФАБ-100, 2988 ФАБ-50 и большому количеству осколочных и зажигательных бомб. Правда, главной целью бригады были не сами укрепрайоны, а ближайшие тылы II армейского корпуса финнов, станции и дороги. [21]

Безусловно, использование ВВС в качестве «летающей артиллерии» может принести большую пользу, но лишь тогда, когда нет другой возможности воздействовать на противника. Так в Польше в сентябре 1939 г. вырвавшемся вперед немецким танковым дивизиям, эскадрильи пикирующих бомбардировщиков Ju 87 фактически заменили отставшую артиллерию, уничтожаю узлы обороны и опорные пункты поляков. Но когда на участке прорыва собрано огромное количество средней и тяжелой артиллерии, применение там же с теми же целями еще и авиации выглядит уже ненужным излишеством. Куда логичнее и полезнее было бы использовать ВВС для разрушения тыловой инфраструктуры, срыва перевозок, ударов по местам сосредоточения резервов противника, уничтожения его артиллерийских батарей. Все же, справедливости ради, можно отметить, что сил ВВС РККА, сосредоточенных на перешейке, с лихвой хватало для решения всех этих задач, так что командование СЗФ и 7 армии вполне могли позволить себе выделить целую авиабригаду для воздействия на финскую линию обороны. Всего же при подготовке штурма линии Маннергейма в течение января-первой декады февраля ВВС 7, 13 армий и СЗФ выполнили 7532 самолето-вылета, в том числе 4087 бомбардировщики и 3445 истребители. [22]

В 12 часов дня 11 февраля 7 армия после мощнейшей артподготовки перешла в наступление. Десятью минутами ранее на штурм линии Маннергейма ринулась 13 армия. По сложившейся дурной традиции погода в день начала наступления вновь приковала основные силы ВВС к земле. Например, 15 авиабригада не совершала боевых вылетов с 9 по 12 февраля. Зато 18 авиабригада перед началом штурма силами всей бригады нанесла 20-ти минутный удар по финским позициям перед 123 стрелковой дивизией. Уже в 12.28 солдаты 245 стрелкового полка этой дивизии захватили центральный ДОТ на высоте 65,5, а к вечеру части дивизии захватили уже восемь ДОТов и ДЗОТов, продвинувшись вглубь финских позиций, на 1-1,5 км. В последующие дни советские войска продолжали развивать прорыв, вводя в него дополнительные силы. 15 февраля атакой с фланга и тыла был захвачен наиболее мощный Суммский узел сопротивления. К 16 февраля была захвачена Кямяра, части 19 стрелкового корпуса, наступали на Лейпясуо. Линия Маннергейма была прорвана на участке 11-12 км и на 11 км в глубину. В ночь на 17 февраля финские части перед фронтом 7 армии начали отход ко второй оборонительной полосе. К 19 февраля 7 армия, преследуя противника, вышла ко второй оборонительной полосе, где финнам удалось задержать ее продвижение. [23]

В ходе наступления ВВС РККА наносили удары главным образом по тылам финских войск. Особую важность в эти дни получила воздушная разведка с целью выявления подходящих к противнику резервов, обнаружения командных пунктов и штабов, вскрытия всей системы снабжения противника. 15 февраля Тимошенко приказал ВВС разведать и сфотографировать вторую оборонительную полосу. В той же директиве командующий фронтом потребовал использовать авиацию массировано, не ограничиваясь передней линией обороны противника. Главной задачей ВВС становилось уничтожение войск противника, для чего предполагалось использовать больше мелких осколочных и фугасных бомб (ФАБ-50, АО-8, АО-10). Задачи для ВВС должны быть спланированы на сутки, беря в основу задачу дня и результаты разведки. При этом необходимо было держать в резерве по три девятки бомбардировщиков на армию на случай обнаружения важных целей. [24]

С 11 февраля давление с воздуха на противника оказывалось круглосуточно. По ночам активно действовали Р-Z и ССС 1 авиабригады. С 11 по 27 февраля самолеты бригады совершили 795 самолето-вылетов по войскам противника. Было сброшено 48 ФАБ-100, 3956 ФАБ-50, 1794 АО-25, 1892 АО-10, 6625 АО-8 и 1 ЗАБ-50. Кроме того еще 36 вылетов по войскам сделали СБ прибывшего 26 февраля в состав бригады 5 сбап, действовавшие днем. [25]

Днем советские бомбардировщики действовали еще активнее. 18 авиабригада, поддерживая 19 стрелковый корпус, за тот же период сделала 1312 самолето-вылетов, сбросив на противника 215 тонн бомб. 16 авиабригада с 15 февраля переключилась на бомбардировку станций и перегонов от Коуволы до Вуоксиниоки, с целью прекращения оперативных перевозок финнов. [26]

На фронте 13 армии 15 авиабригада с 13 февраля бомбила войска и укрепления противника на фронте 15 и 23 стрелковых корпусов. Только за период с 13 по 16 февраля на войска противника самолеты бригады сбросили 423,1 т фугасных (в т.ч. 132 ФАБ-500) и 43 913 кг осколочных авиабомб. 19 февраля мощному налету подвергся железнодорожный узел Кексгольм. СБ бригады сбросили на него 85 200 кг фугасных авиабомб, а также 30 ЗАБ-50 и 288 АО-8. [27]

18 февраля в наступление с тайпаленского плацдарма перешли части 49 и 150 стрелковых дивизий 3 стрелкового корпуса 13 армии. По финским позициям вместе с артиллерией нанесли удар бомбардировщики 68 авиабригады и полк 15 авиабригады. К сожалению, 12 СБ 5 аэ 60 сбап по ошибке отбомбились по приготовившимся к атаке 469 и 674 стрелковым, а также по позициям 328 артиллерийского полков, сорвав их удар. [28]

С середины февраля дальние бомбардировщики СЗФ вновь вернулись к ударам по объектам в глубоком тылу финских войск. За февраль ВВС СЗФ совершили 911 самолето-вылетов по промышленным объектам и еще 168 по мостам. [29] Истребителей с ПТБ для сопровождения бомбардировщиков вглубь финской территории не хватало, поэтому встреча с финскими истребителями по-прежнему оставалась одной из главных опасностей. Тем более, что в феврале финны все в больших количествах получали новые истребителив том числе английские «Гладиаторы», итальянские Фиаты G.50, французские Моран-Сольнье M.S. 406С1. «Мораны» и «Фиаты» взяли на себя прикрытие юго-западной Финляндии, а «Фоккеры» D.XXI и «Гладиаторы» к середине февраля стягивались на перешеек, где временно были подчинены командиру 24 финской истребительной эскадрильи майору Магнуссону. «Гладиаторы» недолгое время прикрывали от налетов Коуволу, которую советские бомбардировщики бомбили чуть ли не ежедневно. По финским данным город, являвшийся важнейшим железнодорожным узлом, связывавшим южную Финляндию с Карельским перешейком, за три месяца войны 39 раз подвергался налетам авиации, в которых приняло участие 850 бомбардировщиков, сбросивших 1200 различных бомб. [30] Только 85 оап сбросил на станцию Коувола 296 ФАБ-100 и 83 ЗАБ-50, а на железнодорожный мост у Коуволы (станция Кория) – 30 ФАБ-500 и 25 ФАБ-250, причем в налетах на мост участвовали переделанные в пикировщики ДБ-3 и СБ из 3 аэ 85 оап. Результат бомбометания с пикирования оказались весьма впечатляющими. В мост попали две ФАБ-500, а 7 ФАБ-250 разорвались в непосредственной близости. [31] Для сравнения группа из 80 бомбардировщиков Особой авиабригады при бомбардировке моста через р. Кюмань с 1200 м добилась одного-единственного попадания. [32] Любопытно, что 26 февраля 1 звено ДБ-3 3 аэ после сброса бомб прикрывала атаку СБ от финских истребителей. Эскадрилья вернулась без потерь, добившись попадания двух ФАБ-250 в полотно железной дороги в 20 м от моста. [33]

С 21 февраля «Гладиаторы» перелетели на площадку Руоколахти, где уже находились «Фоккеры» D.XXI 24 эскадрильи. Действовать им приходилось в районе, где была высока вероятность встречи с советскими истребителями, и встречи эти долго ждать себя не заставили. 25 февраля звено «Гладиаторов» в районе оз. Муолан-ярви напало на девятку P-Z 4 лбап и сбило три бомбардировщика. Увлекшись боем, финны сами подверглись нападению 6 И-153 (вероятнее всего из 68 иап под командованием старшего лейтенанта Плотникова), которые сбили два финских истребителя. В тот же день был потерян еще один «Гладиатор». [34] Однако спустя четыре дня летчики 68 иап смогли нанести финнам еще большие потери.

29 февраля звено лейтенанта Масич вылетело на разведку. По пути летчики обнаружили пару «Бульдогов» (так указано в описании боя, хотя, скорее всего это были другие самолеты) и, забыв о разведке, бросились в погоню. Один из самолетов противника был сбит, а второй вывел советские истребители прямо на аэродром Руоколахти, откуда в этот момент по тревоге взлетели «Гладиаторы». И-16 лейтенанта Блинихина атаковал и сбил один истребитель, но, обнаружив большую группу самолетов противника, Масич увел звено на свой аэродром (его самолет в результате боя получил 80 пробоин).

Командование 68 иап решило нанести по обнаруженному аэродрому штурмовой удар и в 12.40 выслало к аэродрому две группы: старшего лейтенанта Ефимова (9 И-16 и 3 И-153) и майора Гиля (8 И-16 и 3 И-153). При подлете к Руоколахти советские истребители обнаружили взлетающую группу самолетов, а немного позже еще одну, но уже в воздухе. Группа Ефимова атаковала взлетающие самолеты и в коротком бою сбила три «Гладиатора», но сам Ефимов не смог вывести свой истребитель из пикирования и врезался в землю. Группа Гиля, напавшая на находившууся в воздухе группу, в завязавшемся бою сбила еще два «Гладиатора» и один D.XXI. Финнам удалось сбить только И-16 лейтенанта Волохова. Весь бой длился 5-8 минут. После этого боя финское командование поняло, что даже под управлением опытных летчиков «Гладиаторы» не способны противостоять И-16 и И-153, а потому все оставшиеся самолеты этого типа в начале марта передали в 12 и 14 эскадрильи 1 авиаполка. [35]

1 авиаполк финских ВВС, предназначенный для взаимодёйствия с наземными войсками, тем временем отчаянно пытался хоть как-то приостановить наступление советских войск. Днем «Гладиаторы» проводили разведку, а ночью «Фоккеры» С.Х и С.V наносили удары по разведанным целям. Например, 18 февраля 10 эскадрилья произвела 10 самолето-вылетов на бомбардировку целей в районе Суммы, а 12-я еще 23. На следующий день 12 эскадрилья 7 раз бомбила советские войска, 10 эскадрилья – 15 раз, а 14 эскадрилья – 8 раз. 20 февраля финские бомбардировщики атаковали советские войска 21 раз. С 26 февраля к боевым действиям подключилась 46 эскадрилья 4 авиаполка. Ее «Бленхеймы», полагаясь на высокую скорость («Блинхейм» IV летал с убирающимся шасси и разгонялся до 446 км/ч), действовали над перешейком и днем, а 26 февраля нанесли удар даже по Красной Горке, всего в нескольких километрах к западу от Ленинграда. [36]

Естественно налеты финской авиации вызывали недовольство командиров наземных частей. Так комдив Кирпонос, командовавший 70 стрелковой дивзией, на апрельском совещании говорил: «У нас интересное положение было… с авиацией. В 18 час наши истребители летят ужинать или пить чай, а в это время противник летит нас бомбить. В 18 час еще светло». [37] К сожалению, противопоставить этим налетам ВВС РККА было фактически нечего. Даже умеющим летать ночью летчикам, обнаружить в темноте одиночный самолет или даже звено было чрезвычайно трудно, можно даже сказать, что почти невозможно. За февраль-март ни один самолет 1 авиаполка так и не был сбит, не считая «Гладиатора», который в воздушном бою 10 марта столкнулся с советским истребителем. [38]

В ходе подготовки к штурму и штурма линии Маннергейма советские ВВС понесли относительно небольшие потери. Это связано, прежде всего, с отсутствием сильного противодействия финских истребителей непосредственно над линией фронта, где действовало большое количество советских истребителей. Кроме того, наученные горьким опытом декабря-начала января, бомбардировщики действовали главным образом под прикрытием истребителей. Так, если в январе истребители 59 иаб выполнили только 405 вылетов на сопровождение бомбардировщиков, то в феврале 1228. [39] Точно сказать, сколько самолётов потеряли ВВС в этот период, пока, к сожалению, не представляется возможным, однако общие потери бомбардировщиков ВВС СЗФ, 7 и 13 армий сами по себе довольно показательны. Достаточно, к примеру, сравнить потери 15 или 55 авиабригад, действующих на фронте с начала войны с потерями 18 или 68 авиабригад, которые начали активно действовать со второй половины января. Да и из 21 потерянного 55 авиабригадой самолёта 14 приходятся на декабрь.

Соотношение потерь бомбардировщиков Северо-западного фронта с 30 ноября по 13 марта.[40]

  Авиабригады ВСЕГО
1 лбаб 15 сбаб 16 сбаб 18 сбаб 27 дбаб 29 тбаб 55 сбаб 68 сбаб
1 Кол-во 0 7 10 1 14 0 6 1 39
% 0 35 62.5 11 42.4 0 28.6 25 33.9
2 Кол-во 4 7 4 6 6 4 14 3 48
% 67 35 25 67 18.2 66.7 66.6 75 41.7
3 Кол-во 2 6 2 2 13 2 1 0 28
% 33 30 12.5 22 39.4 33.3 4.8 0 24.4
ВСЕГO 6 20 16 9 33 6 21 4 115

Наиболее сложным вопросам остается оценка эффективности действий советских ВВС. Безусловно, затраченные силы и средства никак не соответствовали полученному результату. Карл Геуст указывает, что командование финской армии не очень позитивно оценило работу советских ВВС, отмечая в качестве главных недостатков следующие:

- Плохое знание театра боевых действий
- Низкий уровень подготовки летчиков
- Плохая подготовка к войне в зимних условиях, отсутствие импровизации
- Много примеров потери ориентировки
- Большие потери (в том числи и не боевые).

В подготовке советских ВВС действительно существовали серьезные просчеты, но все же нельзя сбрасывать со счетов и объективные трудности, встреченные советскими летчиками на таком специфическом театре боевых действий, как финский. Одной из главных проблем на протяжении всего периода боевых действий оставались погодные условия. Конечно, можно сказать, что и финнам погода мешала, но тогда возникает естественный вопрос: а что бы собственно изменилось, если бы не мешала?

В течение декабря, когда советские ВВС были прикованы к земле погодой, финская сторона провела весьма масштабные переброски войск. Можно поспорить, смогла бы советская авиация помешать им, но ведь у нее не было возможности даже попробовать. Во что превратился бы железнодорожный узел Выборга или Сортавалы, если бы советские бомбардировщики бомбили бы его каждые три часа, как предлагал Ворошилов еще 3 декабря? Ведь удалось же советской авиации прекратить дневные перевозки финнов в конце февраля. Да и высокая аварийность в ВВС связана с метеоусловиями, хотя и не только с ними. Откровенно слабая подготовка большинства штурманов, отсутствие на большинстве самолетов радионавигационных систем и радиостанций, неумение значительной части летчиков летать ночью и в облаках самым негативным образом сказались на росте количества аварий, поломок и других происшествий. Любопытно, что вероятно по уровню подготовки советские экипажи бомбардировщиков если и уступали, то не сильно, например, англичанам. Один из лучших английских летчиков-бомбардировщиков Гай Гибсон вспоминал, что 3 сентября летчикам его эскадрильи пришлось объяснять, как взлетать с бомбами на борту! «Ни один из нас этого ранее не делал, и мы просто не представляли, как поведет себя «Хемпден» с 2000 фунтов бомб на борту». [41]

Отсутствие радиосвязи самолетов с землей мешало эффективному взаимодействию с пехотой на поле боя. Без связи авиация лишалась оперативности, хотя своевременное наведение на цель с земли позволило бы гораздо эффективное использовать имеющиеся в наличие самолеты. Эпизоды, когда авиации удавалось нанести пехоте противника серьезный урон (например, 19 января самолеты 10 сбап «подловили» перебегающую по открытой местности группу финских солдат) [42], в основном носили случайный характер. В таких условиях бомбардировка отдельных участков, предположительно занятых противником, была хотя и вынужденной, но видимо наиболее эффективной мерой, иногда дававшей неплохие результаты. В штабе ВВС 15 армии вообще считали, что «при стандартной обороне противника массированный удар авиации после артподготовки с применением фугасных бомб крупного калибра в сочетании с мелкими осколочными бомбами себя полностью оправдал». [43]

Нельзя не отметить, что советская авиация, столкнувшись с различными «непредвиденными сложностями», в ходе боев весьма быстро научилась выходить из положения. Так истребители практически заменили собою штурмовики и пикировщики. В 60 сбап для защиты от зенитного огня стали использовать некруглые высоты полета (1070 м, 1260 м и т.д.), что затруднило работу зенитчикам. В результате полк от зенитного огня потерял только один самолет. [44] На бомбардировщики устанавливали дополнительные огневые точки, вводили дополнительных стрелков и т.д.

Советским ВВС ставят в упрек то, что они не смогли разрушить финскую промышленность, прервать железнодорожное и морское сообщение. Однако сами по себе эти задачи решить крайне сложно, и уж во всяком случае, не теми силами, которые имелись у командования ВВС СЗФ. Напомню, что главной задачей авиации была поддержка войск и именно на решение этой задачи работала основная часть советских ВВС. Все остальные цели по отношению к этой были вторичны. Вряд ли продолжал бы работать, например, авиазавод в Тампере, если бы советское командование задалось бы целью его уничтожить.

В этом, наверное, и лежит одна из главных причин низкой эффективности использования ВВС в этой войне. Советская авиация не имела современных самолетов «поля боя» – штурмовиков и пикировщиков, не имела тесной связи с землей и необходимого для взаимодействия с войсками опыта, но при этом именно взаимодействие было главной задачей авиации. При всем желании добиться того, что немцы продемонстрировали в Польше, ВВС РККА не могли. Вот и получилось, что, по выражению командира 245 стрелкового полка 123 сд полковника Рослого «от авиации мы непосредственной помощи не ощущали. Авиация помогала, но в тылу». [45]


Ссылки по тексту:

[1] Тайны и уроки Зимней войны 1939-1940. По документам рассекреченных архивов. – СПб.: 2000, с. 288

[2] РГВА, ф. 34980, оп. 6, д. 372, л. 2

[3] РГВА, ф. 34980, оп. 11, д. 576, лл. 1-3

[4] Зимняя война. Под ред. Ржешевского О.А., Вехвиляйнена В.. В 2-х книгах. Кн.2. И.В. Сталин и финская компания. (Стенограмма совещания при ЦК ВКП(б)). –М.: 1999, с. 154

[5 ] Новиков А.. Взаимодействие авиации с наземными войсками./ Бои в Финляндии. В 2-х частях, Ч.2. –М.: 1941, с. 78-79

[6] Зимняя война. Кн. 2, с. 194

[7] РГВА, ф. 34908, оп. 12, д. 1736, л. 7

[8] РГВА, ф. 34908, оп. 5, д. 536,лл. 53, 59

[9] Новиков А.. Указ. соч., с. 79

[10] См: РГВА, ф. 34908, оп. 6, д. 77

[11] Зимняя война. Кн. 2, с. 89

[12] РГВА, ф. 34908, оп. 11,д. 343, л. 3

[13] Сост. по: Принимай нас, Суоми- красавица! «Освободительный» поход в Финляндию 1939-1940гг. В 2-х частях. Ч.2 – СПб.: 2000, с. 42; РГВА, ф. 34908, оп. 12, д. 1736,л. 1; д. 2244, л. 1

[14] Зимняя война., Т. 2, с. 19

[15] Там же, с. 232

[16] Keskinen R., Stenman K.. Ilmavoimat Talvisodassa. –Espoo: 1989, ss. 136-137

[17] Принимай нас, Суоми- красавица! Ч. 2, с. 41-42

[18] Широкорад А.Б.. Северные войны России. –М.: 2002, с. 632

[19] РГВА, ф. 34980, оп. 11, д. 576, л. 3

[20] Там же, л. 44

[21] РГВА, ф. 34980, оп. 11, д. 668,лл. 11-13

[22] Широкорад А.Б.. Указ. соч., с. 629

[23] Широкорад А.Б.. Указ. соч., сс. 639-642

[24] Тайны и уроки Зимней войны…, сс. 337-338

[25] РГВА, ф. 34980, оп. 11, д. 431, лл. 26, 36, 40

[26] РГВА, ф. 34980, оп. 11, д. 551, л. 26; д. 576, л. 4

[27] РГВА, ф. 34980, оп. 11, д. 510, лл. 37, 39

[28] РГВА, ф. 34980, оп. 6, д. 372, л. 83; оп. 10, д. 2823, л. 15

[29] Котельников В., Морозов М.. Незаконнорожденный бомбардировщик. // История авиации, 2001, №2, с. 12

[30] Геуст К.-Ф.. Бомбы на столицу. // Родина, 1995, №12, с. 59

[31] РГВА, ф. 34980, оп. 12, д.2208, лл. 26, 32

[32] Зимняя война. Кн. 2, с. 95

[33] РГВА, ф. 34980, оп. 12, д. 2208, лл. 22, 32

[34] Keskinen R., Stenman K.. Opt. cit., s. 153

[35] РГВА, ф. 34980, оп. 12, д. 2167, лл. 11-13; Зефиров М. В.. Асы Второй Мировой войны. Союзники Люфтваффе. Латвия, Эстония, Финляндия. –М.:2003, сс. 144-145

[36] Keskinen R., Stenman K.. Opt. cit., ss. 139-140

[37] Зимняя война. Т. 2, с. 34

[38] Keskinen R., Stenman K.. Opt. cit., s. 153

[39] РГВА, ф. 34980, оп. 11, д. 342, л. 3, 38

[40] Сост. по: РГВА, ф. 34980, оп. 6, д. 372; оп. 11, дд. 431, 510, 551, 576, 668; Соколов Б. В.. Тайны финской войны., сс 405-408; Котельников В., Морозов М.. Указ. соч., с. 14

[41] Гибсон Г.. Впереди вражеский берег. / Бомбы сброшены! –М.: 2002, с. 368

[42] РГВА, ф. 34980, оп. 6, д. 372, л. 43

[43] РГВА, ф. 34980, оп. 8, д. 177, л. 20

[44] РГВА, ф. 34980, оп. 6, д. 372, лл. 29, 76

[45] Зимняя война. Кн. 2, с. 26

 
нравится ли Вам новое на Альманахе
 

Реклама:
На сайте собрано порядка 1500 тем для статусов и цитат